Плавание

Маргарита Нестерова: «Мне бы сегодняшние мозги перенести в 2012-й год!»

«Спортивная смена» пообщалась с самой титулованной белгородской пловчихой.

Маргарита Нестерова – участница лондонской Олимпиады, серебряная медалистка чемпионатов Европы и мира в эстафетах – рассказывает, что ей снится и к чему стремится.

Предлагали ехать в Америку

– Маргарита, как сейчас дела у школы «Proплыви»?

– Шестой год работаем. Занимаются и взрослые, и дети – всего 400–500 человек. Сейчас из‑за коронавируса чуть поменьше.

– Собственная школа плавания – твоя идея?

– Это идея Евгении Шеховцовой, мы тренировались вместе. Тогда был отбор на Олимпиаду в Рио, я его не прошла и решила заканчивать карьеру. Решение пришло прямо на дистанции – не захотелось и всё. Уходила в никуда. Но через пять дней Женя предложила создать школу плавания, ачерез две недели мы уже делали публичную презентацию. Ничего особенного не изобретали, подобные школы были в других регионах. Мы взялись за то, что нам близко: плавание как спорт (и просто как необходимый навык), совмещённый с весельем.

– С какими трудностями пришлось столкнуться?

– Сложно было вклиниться в работу других организаций. У нас же нет своего бассейна, а везде своё расписание. Но мы доказали, что являемся хорошими арендаторами с долгосрочной перспективой, поэтому руководителю бассейна, где есть свободные часы, выгодно нас пускать. К тому же мы получили лицензию как образовательная организация, всё серьёзно.

– Чем ваша школа плавания отличается от традиционной ДЮСШ?

– Наша задача – прививать детям любовь к физической культуре, заинтересовать их. Для нас важно, что у них есть здоровое общение, спортивная конкуренция, которая воспитывает какие‑то личные, нравственные качества. Я бы нас назвала семейной школой, здесь именно такая атмосфера. Не обязательно же быть спортсменом, чтобы любить физкультуру и спорт. Но мы не держим никого за руки, а предлагаем определённые условия, на которые родители соглашаются или нет. Кто хочет, может перейти в спортивную школу и заниматься бесплатно.

– Когда‑нибудь мы увидим пловца высокого уровня, которого подготовила Маргарита Нестерова?

– Мои спортивные амбиции переходят в тренерские. В рамках своей школыя не могу воспитать спортсмена: например, 6–7-классники должны тренироваться три часа в день,а мы не можем арендовать столько времени – это дорого. Но я ещё работаю в городской ДЮСШ № 2, в бассейне, где сама начинала. Спасибо её директору Валентине Нерубенко, что приняли меня как тренера-преподавателя и моих детей, воспитанных в «Proплыви».

Из оздоровительных групп в спортивные мы можем отбирать только самых перспективных. За шесть лет через «Proплыви» прошло не меньше тысячи человек, а в ДЮСШ № 2 отобрали только 45. Но есть и другие спортшколы, я многих направляю на просмотры в «Спартак». В области сейчас есть перспективные молодые тренеры: Андрей Чеботарский, Богдан Чекалин, Антон Макушкин, Никита Горбунов и другие. Они способны вывести белгородское плавание на новый уровень.

– От чего этот уровень зависит?

– Важно, чтобы конкуренция была не только при наборе в спортшколы, но и потом, на взрослом уровне. Из‑за чего я закончила? Все сильные спортсмены разъехались. В 25 лет я была здесь одна, без команды. С кем‑то нужно было тренироваться, но не с 18-летними же пацанами. Приходилось одной работать. Это сложно.

– Тебе предлагали куда‑то уехать, чтобы продолжить карьеру?

– Ещё когда заканчивала школу, предлагали ехать в Америку – бесплатно учиться и выступать за американские клубы. Туда многие спортсмены уезжают. Лиза Базарова из Старого Оскола, например. Сейчас она учится в институте в Тампе и тренируется, выступает. У неё стипендия, бесплатное обучение, проживание, питание. Меня испугало то, что я не знала язык, хотя это не единственная причина. Просто не хотелось. Мне нравится плавать, но мне нравится здесь.

Какой‑то червячок

– Трудно было уходить из большого спорта?

– Обычно пловцы заканчивают, когда перестают прогрессировать или какие‑то травмы беспокоят. Но в моём случае ничего такого не было. Я собиралась на Олимпиаду-2016 и была хорошо готова – машина просто! Но как будто что‑то щёлкнуло, сломалось.

Помимо физической боли у нас бывает гипоксия – когда хочется дышать, но ты не можешь. Я поняла, что устала терпеть и уже боялась, что мне будет больно, тяжело, что я хочу спать… На сборах мы тренировались по семь часов, даже поесть не получалось полноценно. Мне до сих пор снится, что нужно куда‑то ехать. А я не хочу.

Когда не любишь то, что делаешь, – это конец. Как только перестаёшь получать удовольствие от тренировок, соревнований, значит, пора заканчивать. Да, хотелось завоевать олимпийскую медаль, добиться чего‑то большего, но я не жалею ни о чём. Рада, что девять лет была в сборной России.

Плавали, знаем. Как белгородцы преодолевают дистанции на открытой воде

– Поговорим об Олимпиаде 2012 года, где в составе эстафетной команды ты заняла 10-е место. Часто это вспоминаешь?

– Часто. И думаю: какая же я зелёная была, кошмар! Мне бы сегодняшние мозги перенести туда, я бы чувствовала себя раскрепощённее. А тогда чего‑то боялась, какое‑то необъяснимое стеснение, полное отсутствие уверенности в себе… Хотя на международных стартах всегда держала определённый уровень. За девять лет были только одни соревнования, где я реально провалилась, и это было связано с болезнью. Но раскрыться на Олимпиаде не дала внутренняя скованность. У нас в команде был психолог, однако он почему‑то не давал инструментов, не помогал. Я настраивала себя, говорила, что всё могу, что сейчас выложусь, но всё равно какой‑то червячок сидел и дёргал за ниточку сомнения. Откуда это всё? Я так до конца и не разобралась. Сейчас стараюсь исправлять похожие психологические проблемы у детей, чтобы уберечь от этого, если они доплывут до высокого уровня.

– Твои партнёры по сборной испытывали аналогичные чувства?

– Все же разные. Да и такие личные моменты мы не обсуждали, никогда не доходили до глубины.

– Но какие‑то позитивные эмоции на Олимпиаде были?

– Круто то, что можно увидеть именитых спортсменов. Например, Усэйна Болта. Ты ходишь, ешь рядом с ним, смотришь, как он тренируется… Это что‑то необыкновенное. Мы болели за наших синхронисток – это крутейшие эмоции.

Никто не хочет делиться опытом

– Когда родители приводят ребёнка в вашу школу, они учитывают, что ты участница Олимпиады? Или им это не так важно, а просто хочется научить сына или дочь плавать?

– Думаю, на статусе мы вывозили первые два года. Люди шли конкретно ко мне или Жене Шеховцовой. Мы начинали вдвоём, а сейчас уже воспитали тренеров, которые сами стали личностями.

– Всех ли можно научить плавать?

– Однозначно. Всех и в любом возрасте. К нам даже 60-летние женщины приходили и учились. Был парень 25 лет, у которого в жизни произошли какие‑то два страшных случая, связанных с водой. Первые три тренировки он не заходил в бассейн – максимум опускался по ступенькам по колено в воду. Через три месяца поплыл. У человека должна быть цель, ответ на вопрос, почему ему нужно плавать? Когда есть цель, легче со всем справиться: с тем, что вода в бассейне поначалу прохладная, что она в нос попадает. Это со временем уходит, и люди просто получают радость от плавания.

– Почему после тебя и Елизаветы Базаровой мы не слышим громких имён белгородских пловцов?

– Это больная тема, и у тут нет простого ответа. В каждом бассейне есть старший тренер. Он опытный, подготовил не одного мастера спорта. Это человек, которого слушают. Но если этот человек устаёт и не хочет развиваться, развития не будет ни у других тренеров этой школы, ни у их детей. Нам нужны новые подходы, новое видение плавания. Надо в корне менять систему подготовки детей. Всё должно идти по ступенькам: один тренер специализируется на малышах, другой на более старших ребятах и так далее. Отработал со своим возрастом – передал дальше. Но тренеры не могут передавать, потому что их зарплата зависит от подготовки детей, от результата. И каждый тянет одеяло на себя, никто не хочет делиться опытом. Если взять российское плавание в целом, то у нас нет ничего связанного с повышением квалификации тренеров. Почему‑то американская федерация плавания каждый месяц проводит какие‑то тренерские советы, выкладывает на сайте материалы конференций. У нас же последняя конференция была в 2017 году.

– В областной федерации плавания разделяют твоё беспокойство?

– По крайней мере к Владимиру Башкатову (президенту федерации плавания Белгородской области – прим. ред.) всегда можно подойти, он готов и давать, и принимать советы. Надо собираться, общаться, провести конференцию по первому, второму, третьему годам обучения. Перестать бояться конкуренции, бояться родителей, бояться, что спортсмен куда‑то перейдёт. Думаю, что мы, тренеры, придём к этому, и уровень пловцов будет расти. Хочу, чтобы в нашей федерации была атмосфера доверия и уважения.

– Ваш муж Михаил Носков руководит управлением спорта Белгорода. Дома разговариваете на профессиональные темы?

– Михаил, кстати, тоже мастер спорта международного класса по плаванию и тоже некоторое время работал тренером. До сих пор действуют рекорды области, которые он установил. Я у него по‑тренерски могу совета поспросить, он у меня как начальник управления совета не будет спрашивать. Но мне и не до того, когда утренние тренировки с 6:45, а вечером в 20:30 оздоровительные группы. Свободного времени мало и тратить его на разговоры о работе, наверное, не нужно.

– Помогает ли он как‑то вашей школе в силу своего статуса, возможностей?

– Бесспорно. Если бы не Михаил, директора бассейнов меня иначе не воспринимали. В глазах людей я не участница Олимпиады и не тренер по плаванию, а жена чиновника.

Сергей Белых

Источник: БелПресса
Мы используем файлы cookie, чтобы предоставить вам больше возможностей при использовании сайта.
Продолжая просмотр страниц сайта, вы даете свое согласие на использование cookies.
Мы используем файлы cookie, чтобы предоставить вам больше возможностей при использовании сайта.Продолжая просмотр страниц сайта, вы даете свое согласие на использование cookies.