Волейбол

Мохаммед Аль Хачдади: «Я продавал воду, чтобы купить билет домой»

Истории марокканского диагонального ВК «Белогорье», облетевшего земной шар с волейбольным мячом.

Мохаммед Аль Хачдади – одно из главных открытий прошедшего сезона. Муха, как прозвали его одноклубники, триумфально ворвался в российский чемпионат, став третьим в списке самых результативных игроков лиги: на счету легионера 512 очков. Обычно Аль Хачдади долго не сидит на одном месте – за 10 лет он сменил 10 команд. Но в Белгороде решил остаться, подписав контракт с клубом до конца сезона-2023/24.

Журналу «Спортивная смена» Мохаммед объяснил, почему не передумал оставаться в Белгороде после 24 февраля, и рассказал о своих межконтинентальных приключениях.

Только плохие слова

– Как чувствуешь себя после месяца воздержания? (Мы разговаривали с Мохаммедом 29 апреля, а 2 мая заканчивался Рамадан – прим. авт.)

– Я практикую диету типа голодания, не ем с утра до вечера. Нормально всё переношу, кроме того, что приходится ограничивать себя и в питье. Но Рамадан для меня очень важен: он даёт духовную силу. И, как бы странно ни звучало, физическую, потому что это детокс для организма. Плюс улучшается обмен веществ.

– В декабре ты продлил контракт с «Белогорьем», а потом случилось 24 февраля. Когда слышишь, как в небе «хлопает», не хочешь уехать отсюда?

– В клубе созданы прекрасные условия, ко мне здесь замечательно относятся, поэтому никуда не собираюсь. Да, от взрывов бывает страшновато, но это происходит далеко от города. И ваша ПВО работает, так что я спокоен.

– Ты в Белгороде почти год. Привык к городу?

– Здесь комфортно, люди добрые и приветливые, всегда готовы помочь. В своём районе я знаю практически всё. Мне нравится Пикник-парк возле реки, и мой четырёхлетний сын очень любит это место.

– На улице узнают?

– Редко. Бывает, что попросят автограф или совместное фото. Иногда просто здороваются.

– За это время стал что‑то понимать или говорить по‑русски?

– Только плохие слова.

Только восторженные слова

– За десять лет ты сменил десять клубов, надолго нигде не задерживался. Почему «Белогорье» стало исключением?

– Я поиграл почти во всех лучших чемпионатах мира – сейчас не вижу смысла искать что‑то ещё. Тем более здесь особенный волейбол. Везде своя специфика: в Италии уделяют большое внимание статистике, в Бразилии – силовой игре, в Польше волейбол более техничный. А в России всего понемногу.

– При этом начинал ты в Африке. Что чувствовал, когда тебя в 15 лет вызвали в сборную Марокко?

– Не обрадовался. Пришлось переезжать в другой город, а я хотел остаться с семьёй. Надо было менять школу, менять жизнь. Дом есть дом, а там – база сборной. Тяжело было.

– В чём это заключалось?

– Давали один выходной. Если были деньги, разрешалось съездить домой – из Рабата в Мохаммедию. Это недалеко, но денег не было. Чтобы купить билет, я продавал воду. Нам выделяли по три бутылочки воды в день – на завтрак, обед и ужин. Я одну выпивал, а две оставлял. В конце недели скопленные бутылочки относил в соседний магазин и продавал за полцены – по 30 центов. Этого хватало на дорогу. Золотые были денёчки!

– Где и когда ты дебютировал за сборную?

– В 2008 году на международном турнире в Португалии. Потом был Кубок Африки – я был юношей, но играл за молодёжную команду. А на Кубке Африки в 2010 году меня признали MVP, и жизнь круто изменилась. Поступило предложение от клуба «Аль-Ахли» из Катара. Я очень хотел уехать, потому что в своей команде SCCM получал 30 долларов в месяц. С переходом возникли проблемы, но в итоге всё срослось.

– Что за проблемы?

– Там шли очень странные и долгие переговоры. «Аль-Ахли» хотел, чтобы я приехал в Катар на два года и выступал там как катарец. Мой клуб и Федерация волейбола Марокко должны были дать на это согласие. За письмо с этим согласием у представителей Катара сначала просили полмиллиона долларов, потом 50 тысяч… Катарцы сказали, что у них есть 5 тысяч. В итоге заплатили 2.

– И ты получил гражданство Катара?

– Нет. Первый сезон я провёл в молодёжной лиге, а после перешёл во взрослую команду как нерезидент. У меня был катарский паспорт, но он действовал только в аэропортах – это что‑то типа дипломатического паспорта для поездок за пределы страны. Когда возвращался, я его сдавал. Кстати, против «Белогорья» я играл как катарец. Это было в 2014 году, в финале клубного чемпионата мира в Бразилии. Тогда я был уже в другом катарском клубе – «Аль-Райяне».

– Твоя команда в том матче проиграла 1:3. Какие остались воспоминания?

– Я особо не играл, в запасе сидел. Но когда увидел «Белогорье», сразу понял, что шансов у нас нет. Про ту команду у меня только восторженные слова, в ней все играли на высочайшем уровне. Это были золотые времена «Белогорья». А для «Аль-Райяна» и выход в финал был успехом – олимпийский комитет Катара дал за это хорошие премии.

Выход из зоны комфорта

– Как тебя занесло в Финляндию?

– Не поверишь, с детства люблю снег!

– Не поверю.

– Ладно, расскажу. В «Аль-Райяне» играл болгарин Матей Казийски, и он как‑то сказал, что мне в мои 22 года надо срочно уезжать из Катара, если я хочу расти. Агент нашёл два варианта: в Германии (вторым диагональным) и в Финляндии (первым). Выбор был очевиден, хотя я вообще не знал, где эта Финляндия и что там такое. Но поехал и остался доволен, многому там научился.

А про снег ты зря не поверил. Я его в детстве, конечно, не видел, но всегда любил. Не знаю, это какое‑то внутреннее чувство. Зато жена ничего такого не испытывала, и ей в Финляндии было тяжело: холод, короткий световой день…Она чуть ли не в депрессию впадала.

– А ты?

– А мне что? Утром тренировка, потом пообедал, поспал, вечером опять тренировка.

– После Финляндии – Турция и Южная Корея. Неплохой контраст.

– В конце сезона у меня начались проблемы со спиной. Некоторые врачи говорили, что надо с волейболом заканчивать. Но я нашёл специалиста, который это вылечил, и поехал сначала в Корею, выставил там свою кандидатуру на драфт. Однако тогда я ещё пользовался фиксирующим поясом и из‑за этого меня не рискнули взять.

– Что было дальше?

– «Халкбанк», Анкара. Там тренировал итальянец, который работал со мной в финской команде. В «Халкбанке» я был вторым за Иваном Мильковичем, он тогда проводил свой последний сезон. Это легендарный волейболист (олимпийский чемпион 2000 года в составе сборной Югославии – прим. ред.), я его расспрашивал обо всём и приобрёл огромный опыт. Потом на меня всё‑таки вышли корейцы (клуб из города Ансан) и выкупили мой контракт.

– Почему и эта командировка получилась такой короткой?

– Команда шла на последнем месте, настроения играть не было, мне не очень нравился тренировочный процесс. В общем, оставался там только из‑за денег. Я провёл 8 или 9 игр, половину из них мы выиграли и закончили сезон третьими с конца.

– Правда, что корейские тренеры лояльны к приезжим, но очень суровы к соотечественникам?

– Да, к своим относятся очень жёстко! Авторитет есть только у тренера. Даже если ты лидер команды, игрок сборной, то должен склонить перед тренером голову и повиноваться. Морально уничтожают. Такой там менталитет, что старшего надо слушать в любом случае, какую бы дичь он ни творил. Тренер может выпить с утра и вообще не прийти на тренировку, а игроку сказать, чтобы тот явился в зал и отработал шесть тысяч приёмов. И игрок приходит, долбит по стенке, принимает…

К прогрессу через полглобуса

– Как тебе удалось перезапустить карьеру в Европе?

– Переломным стал переезд во Францию (Пуатье) в сезоне-2017/18, моя карьера поделилась на до и после. Физически я чувствовал себя превосходно, меня признали лучшим диагональным. Это открыло двери в чемпионат Италии, где конкуренция гораздо выше. И я стал третьим по результативности в итальянской лиге! Выдающийся сезон, но, несмотря на это, я не видел перспектив для своего прогресса. Зато они были в Бразилии.

– Любимый силовой волейбол?

– Да, сейчастам нет таких техничных игроков, как Жиба. Каждый день тренажёрка, некоторые волейболисты ходят в неё даже в день игры. Но мне было легко, потому что в команде «Волей Таубате» собрались лучшие. Можно сказать, что я играл за сборную Бразилии! Сильнейшие центральные, связующий Рафаэль – мы были просто королями четвёртой зоны. К сожалению, вместе с пандемией в клубе начались финансовые проблемы, игроки стали уходить, и я не исключение. Мне предложили «Ястшембский Венгель» из Польши.

– Ты помог этому клубу завоевать чемпионский титул спустя 17 лет. Как впечатления?

– Условия были хорошие, уровень чемпионата тоже понравился. Но там у игроков есть эго, которое не позволяет радоваться достижениям других. Когда меня шесть раз подряд признавали MVP матча, партнёры перестали со мной общаться! Хотя сначала всё было нормально. В Бразилии я такого даже представить не мог, там фантастические ребята. Поленишься вечером в магазин пойти – они за тебя сходят, всё купят и принесут.

– Сталкивался в Польше с расизмом?

– Случалось. Там этим страдают в основном пожилые люди – говорят что‑то агрессивное, и ты это понимаешь, даже не зная языка. Или такая ситуация: жена гуляет с сыном, он с другими малышами возится в песке – взрослые молча подходят и забирают своих детей.

– В Белгороде было что‑то подобное?

– Нет. Никогда!

Муха Ибн Баттута

– Как ты решился перейти в «Белогорье», зная, что команда по итогам прошлого сезона заняла последнее место?

– Всё равно это клуб с мировым именем. Плюс я знал, что здесь сменилось руководство и будет строиться что‑то новое. И ещё мне присылали фотографии арены – она классная! А вообще перед принятием важного решения я всегда обращаюсь к богу. Есть особая молитва, в которой ты просишь Аллаха сделать правильный выбор. И на следующий день тебе либо что‑то приснится, либо просто почувствуешь сердцем, к чему склониться.

– Когда закрыли белгородский аэропорт, вы стали ездить на игры на поезде. Каково это?

– Это весело. Длины полки мне хватает, да и мы не спим в пути, ха-ха! В поезде я обычно провожу время с Сидом (Егором Сиденко), Неманьей (Петричем), Сподобец приходит, Кириллов… В общем, не вижу в этой ситуации проблемы, принимаю её как есть.

– Ты чувствуешь себя авантюристом?

– Ха, можешь называть меня Ибн Баттута – это знаменитый марокканский искатель приключений.

– Что ты выносишь из путешествий?

– Когда знакомишься с новыми людьми, узнаёшь новые страны, становишься более открытым. Вот есть такое понятие «плотность тела», не строго в физическом смысле. Если у человека плотность 10 из 10, то у ангела – 1 из 10. И чем больше ты познаёшь человеческую душу, тем богаче она становится и плотность тела снижается. Тогда ты можешь увидеть больше, больше понять.

– Когда ты меняешь команду/город/страну, что берёшь с собой всегда?

– Жену, сына и телефон.

– Есть любимые места?

– В Бразилии рядом с Таубате есть городок Кампус-ду-Жордау – место с потрясающей природой и атмосферой. В Таубате жара, а туда приезжаешь – и +16, всегда свежий воздух. Там какие‑то особенные ощущения испытываешь.

– Как в Пикник-парке?

– Почти что. А если без шуток, когда много путешествуешь, места становятся одинаковыми. Здания, дороги, города похожи друг на друга. Я и в Белгороде иногда вижу что‑то от Франции или Польши. Поэтому тянет на природу.

– Куда в отпуск поедешь?

– На Мальдивы! Очень мне там нравится.

– Что будешь делать, когда закончишь с волейболом?

– В школе я любил проектирование, механику. Если бы продолжил этим заниматься, наверное, стал бы конструктором. После спорта хочу уйти в бизнес (пока не знаю, в какой именно) и зарабатывать деньги, чтобы помогать своим родным. Верю, что когда‑нибудь стану миллионером не только благодаря волейболу.

Александр Куликов

Источник: БелПресса
Мы используем файлы cookie, чтобы предоставить вам больше возможностей при использовании сайта.
Продолжая просмотр страниц сайта, вы даете свое согласие на использование cookies.
Мы используем файлы cookie, чтобы предоставить вам больше возможностей при использовании сайта.Продолжая просмотр страниц сайта, вы даете свое согласие на использование cookies.