Гандбол

Как самый успешный белгородский гандболист оказался на Балканах

Журнал «Спортивная смена» рассказывает о карьере и жизненном пути призёра Олимпиады-2004 Алексея Растворцева.

Бронза Олимпийских игр в Афинах до сих пор остаётся последней медалью мужской сборной России по гандболу. Но мы её помним ещё и потому, что эту награду помог завоевать белгородец Алексей Растворцев. На клубном уровне он выиграл множество титулов с подмосковной командой «Чеховские медведи», а под занавес карьеры отправился за границу. Мы нашли спортсмена в Северной Македонии.

Кризис везде

– Алексей, чем сейчас занимаетесь? Связана ли как‑то ваша жизнь с гандболом?

– Закончил играть в 2016 году, последним клубом стала сербская «Войводина». Женился, дочка родилась. Четыре с половиной года работал в македонском «Вардаре» заместителем спортивного директора, занимался академией, юношескими командами. У «Вардара» был российский собственник – Сергей Самсоненко. Потом пришёл другой человек, и те программы, которые развивал Самсоненко, закончились. Постепенно из команды ушли почти все русские игроки, и нас тоже сократили. Уже полтора года я никак с гандболом не связан. Хотя желание поработать есть, и, возможно, вернусь в спорт. Не обязательно даже в гандбол. Но сейчас кризис везде, непонятно, что будет со спортом вообще. Пока занимаюсь другими делами, помогаю жене – она у меня специалист по медицине.

– Что представляла собой система «Вардара»?

– Клуб пытался сделать свою академию по всем городам, чтобы дети играли на турнирах. Сейчас весь мир работает по науке, в той же Франции около 40 гандбольных интернатов. И они как на конвейере игроков штампуют – каждый год выходят два-три человека, которые сразу готовы не просто играть в каком‑то клубе, а даже в сборной страны. Позиции на площадке закрыты на десять лет вперёд. Но в системной работе много аспектов, важно всё: медицина, питание, моральная подготовка. И нужно отбирать детей, которые подходят для гандбола, а не просто с улицы кого‑то хватать.

Тем не менее под «Вардаром» было четыре команды: дети нескольких годов рождения и даже команда суперлиги «Вардар-2». Пытались выстроить вертикаль, чтобы снизу вверх всё функционировало. Но «Вардар» – команда, которая нацеливалась на самый высокий результат, поэтому молодёжи было тяжело конкурировать с основой и пробиваться в состав. Были задумки заключить договоры с более слабыми командами, чтобы отдавать ребят в аренду. Но потом со сменой владельцев многие идеи сошли на нет.

Фото: handballfast.com

– «Вардар» теперь переживает не лучшие времена?

– Насколько мне известно, в клубе всё чётко, деньги есть. Просто они другие – бюджет стал меньше, изменился состав, цели, задачи. Пять лет «Вардар» был постоянным претендентом на «Финал четырёх» Лиги чемпионов, а сейчас по‑другому. Клуб может удивить, игроки там всё равно приличные. Но в целом уровень игры, конечно, упал.

«Мне дали поверить в себя»

– Давайте вспомним, как вы сами начинали заниматься гандболом, первые тренировки.

– Ходил в ДК «Энергомаш», первый тренер – Сергей Иванович Ярковой. Лет девять мне было. Игра как‑то сразу захватила – я, как в песне, заболел гандболом. Даже сбегал с уроков, чтобы попасть на тренировку. Отец, царство ему небесное, делал всё возможное, чтобы я занимался. Он жил этим, хотя сам к спорту никакого отношения не имел.

– В 15 лет вы уехали из Белгорода в спортинтернат питерской «Невы». Сложно было в этом возрасте покидать дом?

– Да как‑то нормально. Интернат состоял из двух шестиэтажных зданий: в одной стороне девушки, в другой юноши, все спортсмены. Попадаешь в эту атмосферу и особо не думаешь – всё идёт, как идёт. Тренируешься, учишься. Психологических проблем не припомню.

Фото: olympic.vgifk.ru

– А в воронежской «Энергии», куда вы попали спустя два года?

– Это уже как приключение. Новый город, новые друзья… В команде было несколько 25-летних игроков, и они за нами, младшими, следили. Были определённые правила, и мы знали, что их запрещено нарушать. Год-два нас гоняли прилично.

– Вы играли за «Энергию» целых восемь лет. Что это было за время?

– Это моё становление и как игрока, и как человека. Понятно, что фундамент был заложен в Белгороде – я благодарен всем, кто со мной здесь работал. Но «Энергия» оставила громадный след в карьере, именно там мне дали поверить в себя. И я команду тащил, и она меня. Были такие моменты, когда я приезжал из сборной – а там всё‑таки больше именно командных действий – и начинал в играх за клуб почаще пасовать, скидывать в линию. Меня тренер Игорь Григорьевич Колесников вызывал и говорил: «Лёша, в сборной будешь в линию скидывать. Нам тут твои голы нужны, а не скидки». Такое вот доверие, полный карт-бланш. Поэтому только позитивные воспоминания. Ну, и Воронеж стал моим вторым родным городом – до сих пор там много друзей.

– Дальше у вас был не менее важный этап карьеры – самый титулованный российский клуб «Чеховские медведи».

– Туда я ехал уже как игрок, от которого ждут результата. Да, это серьёзный этап – 10 лет я прожил в Чехове. Колоссальную работу проделали и игроки, и руководство – в первую очередь Владимир Салманович Максимов. Тогда «Чеховские медведи» превратились в такой клуб, с которым стали считаться в Европе. Жаль, что мы так и не смогли победить в Лиге чемпионов.

– В чём уникальность Владимира Максимова?

– Работоспособность сумасшедшая. Он любит свою работу, живёт гандболом. У него в Чехове всегда костюмчик висел. Тренировку проведёт, переоденется – и едет заниматься организационными вопросами. Возвращается – снова на тренировку. Внутренний стержень у этого человека даже не железный, а титановый. Я иногда ругался с ним, обижался. Но некоторые вещи, которые он мне говорил, только сейчас понимать начал.

Балканская встряска

– После Олимпиады-2004, о которой мы ещё поговорим, к вам поступали предложения из‑за рубежа?

– Да. Хотя ещё до неё, после Воронежа, я почти уехал в немецкий «Киль». Оставалось только подпись поставить в контракте. Но в последний момент всё‑таки выбрал Чехов. Лет пять-шесть много было предложений, а потом уже и предлагать перестали: поняли, что никуда не поеду. Хотя я немного жалею, что на пике формы не попробовал себя в другой среде.

– Но в 35 лет вы всё‑таки на это решились.

– В 2013 году в «Чеховских медведях» возникли финансовые проблемы, и Сергей Самсоненко позвал в «Вардар». Получается, я карьеру на два-три года продлил. В Чехове мог бы годик поиграть, но, думаю, не больше. У меня как раз год контракта оставался. А после переезда меняется образ жизни, ты собираешься и начинаешь даже больше показывать себя – это новый вызов, какая‑то встряска. Как бы мы ни были похожи с сербами, македонцами, всё равно там другая жизнь, чуть-чуть другой менталитет.

– Что было самым трудным в другой стране?

– Если брать среднестатистический российский клуб, он по сути выживает – всё время пытается найти деньги на зарплаты игрокам, на поездки. А при переходе в «Вардар» мне сразу дали машину, хотя в контракте ничего такого не было. Для спортсменов делалось всё! Пока нам готовили квартиры, мы жили в пятизвёздочном отеле. Какой‑то медицинский вопрос – добро пожаловать в частную клинику. Самсоненко сразу начал строить зал, реабилитационный центр, столовую. В первый год, пока всё строилось, мы питались в ресторане. Пришёл, заказал, что хочешь, поел, отдал чек и пошёл. Любой вопрос решался в секунду – я такого нигде не видел. Все условия, только играй!

Первые три месяца я просто летал – как вторая молодость. Но в сборной на чемпионате мира надорвал плечо. Доиграл, вроде закачали, всё нормально. А потом в матче македонского чемпионата дорвал две связки и выпал на семь месяцев. Вот это было тяжело – я был постоянно один. И как раз в это время умер отец.

– Почему под конец карьеры перешли в «Войводину»?

– Двухлетний контракт с «Вардаром» закончился. Наверное, исходя из моего здоровья, возраста решили его не продлевать. Тренер решает, с кем ему работать, и отвечает за результат – у меня тут никаких обид нет. Согласился на годик за неплохие деньги поиграть в «Войводине» – помочь команде остаться чемпионом. К тому времени Сербию я тоже неплохо изучил.

– Там тоже всё было на высшем уровне?

– О, я как будто вернулся в прошлое – в воронежские времена. Чтобы вы понимали, в «Вардаре» перед тренировкой нам писали, в какой форме ты должен прийти. У каждого игрока коробка с экипировкой – куча тренировочных маек, одних только носков пар 50 разного цвета и размера. А игровой формы у нас на руках не было – за неё отвечал конкретный человек, который ездил с командой. Ты отыграл, снял, кинул в корзину и забыл. Потом заходишь в раздевалку, и в шкафчике – именном, с твоим номером и фамилией – висит чистая форма… В «Войводине» тренировались кто в чём, раздевалка – кто куда сел. И отношения в команде другие. Даже не знаю, как это объяснить. Но люди, которые играют на максимальный результат, ведут себя по‑другому. Даже в раздевалке.

– После года в Сербии сразу поняли, что пора заканчивать, или были варианты?

– Предлагали ехать в Азию. Я неплохо себя в «Войводине» проявил, но уже настолько поломанный был, что дальше не смог бы тащить – всё‑таки семь операций перенёс. Не было смысла подставлять ни себя, ни команду.

Выпали все

– Отдельная история – сборная России. Помните первый вызов?

– 1997 год. Ещё в марте я был в юношеской сборной, в июле поехал на чемпионат мира с молодёжкой, а в ноябре меня уже вызвали в первую сборную. Я, конечно, тогда просто ошалел. Ещё играли Олег Кулешов, Сергей Погорелов, Эдуард Кокшаров – они были старше меня на четыре года, но уже многого добились, становились чемпионами мира. К сожалению, я не попал в 2000 году на Олимпиаду в Сидней, но там и конкуренция была высочайшей. Да и на Играх важно не только выше прыгать и сильнее бросать, а ещё и морально быть готовым.

– Чем принципиально отличается в моральном плане Олимпиада от того же чемпионата мира?

– С одной стороны, соперники те же. Но сама атмосфера в Олимпийской деревне особенная. Там ты можешь встретить людей типа Леброна Джеймса или ещё кого‑то, кого видел только по телевизору. Попадаешь в ступор. Вот в Афинах я оказался в одной команде с Сашей Тучкиным, Андреем Лавровым, которые ещё Олимпиаду в Сеуле выигрывали, когда я ребёнком был. Это серьёзные вещи.

– С каким чувством вспоминаете афинскую бронзу?

– Однозначно ехали побеждать, хотя фаворитами нас не считали. Да и групповой этап это показал – мы еле-еле вылезли в плей-офф с 4-го места. Учитывая такой расклад, итоговый результат вроде бы классный – бронза. А с другой стороны, когда останавливаешься в шаге от финала, есть какое‑то огорчение. В полуфинальном матче против немцев мы провалились. Я потом смотрел статистику – из игры выпали все. И потерь куча, и незабитых мячей. Промазал раз, промазал два – и психологически команда надломилась, вообще всё мимо полетело. К сожалению, в спорте так бывает.

– Эта медаль стала последней для сборной России в мужском гандболе. Как думаете, почему?

– 1990-е годы – какой там гандбол, кому это нужно было? В 2000-м в Сиднее олимпийское золото выиграли воспитанники ещё советской школы, а после Афин, по мере ухода того поколения, наш гандбол опускался всё ниже. Как ни крути, этот спорт не так популярен, как баскетбол или футбол, в который будут вкладывать в любом случае. Гандбол же очень зависим от общего состояния экономики в стране. В конце 90-х – начале 2000-х уехало много игроков и, что очень важно, тренеров. Мы растеряли кадры, застопорились и остались позади, а Европа и мир ушли вперёд. Всё закономерно.

Фото: handballfast.com

Я до 35 лет играл в сборной не потому, что такой великий – просто не было никого на эту позицию. Это плохо, должна быть конкуренция. А откуда игроки возьмутся? Их должны сначала детские тренеры подготовить, а для тренеров надо создать условия. Гандбол должен поддерживаться государством. Должна работать система интернатов, отбора игроков, иначе не будет ничего. Начинают проигрывать юношеские команды, затем молодёжные, и удивительно ждать чего‑то выдающегося от взрослой команды. Психология победителей не вырабатывается без побед.

Никаких прогнозов

– Следите ли сейчас за белгородским гандболом, командой «Технолог-Спартак»?

– В Белгороде был в 2017 или 2018 году, ездил даже на одну игру. Так же я в близком контакте с воронежцами – обе команды в Высшей лиге играют. Воронеж вроде бы собирается в суперлигу выходить.

В Белгороде хорошая школа и игроки, многие местные воспитанники играют в других городах. Были бы деньги, их можно было бы вернуть и играть в суперлиге. А своя школа подпитывала бы команду. Сергей Иванович Крамской (тренер команды «Технолог-Спартак» – Прим. ред.). – энтузиаст, выбивает где‑то какие‑то деньги. Но для серьёзных задач нужен серьёзный бюджет, инфраструктура.

– Почему никто из местных ребят пока не превзошёл ваши достижения?

– Думаю, ещё появится белгородский парень, который будет лучше. У меня было большое желание, и повезло, что в жизни встретились хорошие люди. В спорте вообще многое от везения зависит. Бывает, попадётся тебе тренер, которого ты как спортсмен устраиваешь, и вы всю жизнь идёте вместе, всего добиваетесь. А бывает, что не попадается. Ты вроде и хороший игрок, но дальше не продвинулся, остался середнячком или вообще закончил с гандболом. Никогда не знаешь, куда выведут жизненные перекрёстки. При этом нужно быть профессионалом. Я, кстати, часто относился к себе непрофессионально.

– Тем не менее карьера у вас получилась яркая.

– Чемпионом мира не стал. Но мне жаловаться грех: поездил по свету, сыграл на семи чемпионатах мира и Европы, на двух Олимпиадах был.

– Вернётесь ли вы когда‑нибудь жить в Россию?

– Хотел бы вернуться – всё‑таки это моя родина. Но сейчас я не только за себя отвечаю. Есть семья, дочь, которая родилась не в России. В 2013 году, если бы мне кто‑то сказал, что я уеду в Македонию, там женюсь, и у меня будет ребёнок, я бы ответил: «С ума сошли?» Хотел просто поиграть немного и домой. Однако уже 9 лет здесь. Поэтому с тех пор я ни от чего не зарекаюсь и никаких прогнозов не делаю.

Беседовал Сергей Белых

Источник: БелПресса
Мы используем файлы cookie, чтобы предоставить вам больше возможностей при использовании сайта.
Продолжая просмотр страниц сайта, вы даете свое согласие на использование cookies.
Мы используем файлы cookie, чтобы предоставить вам больше возможностей при использовании сайта.Продолжая просмотр страниц сайта, вы даете свое согласие на использование cookies.